О неочевидной параллели в фильме Стэнли Кубрика «Заводной апельсин»
Об ультранасилии и метафоре человека-без-тени в фильме Кубрика "Заводной апельсин"
Артхаус в кино — это довольно специфический жанр, я бы сказал — на любителя. Зачастую мысли режиссёра могут быть настолько замысловаты, что дойти до сути за фасадом образов становится крайне непросто (взять, например, работы того же Ходоровски).
Произведения Стэнли Кубрика формально не относятся к этому жанру, однако и обычным кино это не назвать. Но, в отличие от артхауса, “порог входа” здесь всё же пониже. Собственно, об одном из фильмов и хотелось бы поговорить.
Фильм “Заводной апельсин” снят по одноимённому роману Энтони Бёрджесса и посвящён истории социопата Алекса, совмещающего в себе уже ставшими «штампами» в современном мире любовь к насилию и классической музыке. Произведение рассказывает его историю и ставит перед зрителем ряд остросоциальных вопросов о потерянном поколении, о мире без моральных авторитетов, о Законе и Свободе, о личных свободах и социальном договоре, о неспособности общества перевоспитать преступников даже посредством тюрем. Несмотря на различия между книгой и фильмом, я всё же хотел сконцентрироваться на одном неочевидном аспекте, присущем обоим произведениям (осторожно, дальше пойдут спойлеры).
Во второй части Апельсина главный герой попадает в тюрьму, откуда он может выбраться досрочно, если примет участие в «эксперименте» — этаком Оруэлловском варианте «промывки» мозгов. Эксперимент должен показать, что даже ужасного человека можно социально адаптировать, убрав у него возможность совершать насилие. Сам метод очень похож на кодирование от алкоголя: с помощью медицинских препаратов и просмотра определённых видеороликов врачи пытаются вызвать у пациента острую реакцию в виде удушья на любые попытки проявления насилие, как физического, так и сексуального.
И, казалось бы, врачам это удаётся: после лечения при попытке проявить агрессию герой начинает испытывать приступ удушья, который не даёт ему причинить вред другому человеку. Однако фильм на этом не заканчивается: мы видим, как реализуется на практике закон кармы, когда зло, совершённое в первой части Алексом, возвращается к нему в виде избиения, страха, беспомощности и других качеств, а сам герой становится пешкой в игре политиков.
Но не это мне бросилось в глаза. В этот момент мне вспомнился роман Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда», повествующий о человеке с расщеплённой личностью, в котором одна из субличностей (доктор Джекилл) является законопослушным членом общества, в то время как вторая (мистер Хайд) — преступником. Психологически это можно интерпретировать как крайнее разделение между Эго и Тенью, где Тень представляет собой все подавленные и вытесненные желания, чувства, эмоции Эго. В случае с добропорядочным доктором Джекиллом Тень очевидным образом представляет собой крайне отрицательный с социальной точки зрения персонаж.
К чему мне вспомнилась эта аллюзия? К тому, что в конце Заводного апельсина мы фактически видим человека, которому насильно, с помощью медикаментов и психического насилия «подавили» Тень. Я не хочу вдаваться здесь в морально-этическую дискуссию о том, как можно/нужно поступать с преступниками, но то, что мы видим в конце вместо цельной личности героя, которую мы наблюдали в начале фильма, крайне ущербное существо; существо, которое не способно проявить даже необходимую для выживания агрессию, существо, которое не имеет даже половины жизненной энергии.
Это приводит к мысли о том, что человек, имеющий подавленную и вытесненную Тень, лишается не только части своей личности, но и того психического заряда, который несёт эта субличность, что в итоге приводит не только к психологическим, но и вполне конкретным физическим проблемам, притупляя даже базовые инстинкты: инстинкт выживания и сексуальный инстинкт. Фактически мы здесь говорим о «отрезании» человека от Эроса — источника жизненной энергии, связывающего человека с хтоническим миром.
И чем хорош этот фильм, так это тем, что можно на экране наблюдать именно такого человека. Учитывая движение современного социума ко всеобщей толерантности и терпимости, режиссёр удачно показал будущее такого общества.
Здесь можно услышать возражение, что толерантность как таковая наоборот свидетельствует о цельности личности: отсутствие крайностей символизирует обычно принятие обеих сторон явления. Однако не стоит забывать, что это верно лишь в том случае, если эта самая терпимость исходит изнутри самого человека, а не от общества. Человек, познавший добро и зло, две стороны одной медали, способен за счёт своего развития принять “точку зрения посередине”. Однако если социум навязывает только одну сторону, то вторая очевидным образом вытесняется или подавляется, то есть, уходит в Тень. “В нагрузку” мы также получаем схожие Тени у разных людей, что приводит уже к возникновению коллективной Тени. К чему приводит последняя — хорошо известно из истории нацистской Германии.
Именно конфликт является источником цельности: через конфликт мы преодолеваем “инертность” нашей психики; именно конфликт заставляет нас взглянуть на привычные нам вещи с другой стороны. А конфликт невозможен без насилия.
Ключевые тезисы
- Какая неочевидная психологическая параллель есть в фильме «Заводной апельсин»? Алекс после «лечения» в фильме Кубрика — это, по сути, доктор Джекилл без мистера Хайда. Метод «кодирования», который применяют к герою во второй части, насильственно подавляет его Тень — все агрессивные, асоциальные, тёмные импульсы. На экране мы видим результат: вместо цельной личности — крайне ущербное существо, неспособное проявить даже необходимую для выживания агрессию. Это и есть ключевая, но не сразу заметная параллель с романом Стивенсона: показать, что человек с подавленной Тенью теряет не только «плохую» часть себя, но и жизненную энергию вообще.
- Что такое архетип Тени в юнгианской психологии? Тень — это та часть личности, в которую вытесняются все подавленные желания, чувства и эмоции Эго. Это не «зло» само по себе и не моральная категория, а социально нежелательная или некомфортная часть себя (ту, что заставляли отрицать из-за ограничений, не важно каких). У добропорядочного доктора Джекилла Тень оказалась отрицательным персонажем (мистер Хайд), но у другого человека её содержание может быть, наоборот, спрятанной нежностью, амбицией или творческим импульсом. Тень содержит то, что Эго не хочет признавать своим — и именно поэтому она так сильно влияет на поведение «из-за угла».
- Что происходит с человеком, у которого Тень подавлена? Подавление Тени стоит человеку гораздо больше, чем кажется. Вместе с «плохой» частью теряется и тот психический заряд, который в ней сосредоточен. Результат — потеря части жизненной энергии, разрыв связи с Эросом (источником витальности и связи с хтоническим миром) и притупление базовых инстинктов: инстинкта выживания и сексуального инстинкта. Именно это и показывает финал «Заводного апельсина»: герой не просто стал «безопасным» для общества — он стал инвалидом психически, лишённым той самой силы, которая позволяет жить.
- Чем толерантность изнутри отличается от навязанной обществом? Толерантность изнутри возникает у человека, прошедшего через личное переживание обеих сторон явления — и зла, и добра. Через своё развитие он способен принять «точку зрения посередине» как органичную часть собственного опыта. Толерантность, навязанная социумом, работает иначе: одна из сторон автоматически вытесняется как «неправильная», то есть уходит в индивидуальную Тень. Когда то же самое происходит у миллионов людей одновременно, формируется коллективная Тень — а её разрушительная сила хорошо известна по истории XX века, в частности по нацистской Германии.
